Как приехать в Аргентину на 26-й неделе беременности с нулевым знанием испанского, выбить без местных документов и трудоустройства частную страховку, родить и получить ПМЖ? О трудностях и преимуществах родов в аргентинском городе Кордоба, эффекте белого человека и менталитете латиноамериканцев Дэйли Бэби рассказала Юлия Борисоглебская.

Закон земли

— После введения санкций против России я смотрела на складывавшуюся ситуацию и понимала, что не хочу рожать и растить ребёнка в этой стране. Поэтому мы целенаправленно рассматривали разные страны для переезда. Мы хотели найти такую страну, которая даст и ребёнку, и нам хотя бы ВНЖ. В идеале — ПМЖ. 

В очень многих странах Латинской Америки есть так называемый закон земли: если ты родился на территории страны, ты автоматически становишься её гражданином.

При получении ВНЖ и ПМЖ можно устраиваться на работу и иметь практически все права как у граждан.

Помимо стран Латинской Америки, мы рассматривали Штаты, но там гражданство получает только ребенок, а родители не получают ничего. И только по достижению ребенком 18-ти лет родители могут претендовать на гражданство. Для нас это было неприемлемо.

Юлия Борисоглебская с сыном

У меня были знакомые, которые жили в Латинской Америке, и могли рассказать мне то, что они видели. Это было важно, так как в интернете не всегда пишут объективно.

Получение гражданства в Аргентине занимает от 6 месяцев до 5 лет в зависимости от провинции и ваших документов. В среднем это происходит за 1,5 года. То есть если вы хотите родить ребенка в Буэнос-Айресе, через месяц после родов у вас будут местные документы, и ближе к 2-м годам вы будете с паспортом. Мы пойдем подавать только через 2 года после получения документов, потому что живем в провинции Кордоба, а законы тут разные в зависимости от провинции.

«Только одна из четырёх компаний согласилась продать мне страховку»

В России и я, и муж работали в компаниях. Поэтому мы не могли вылететь сразу после того, как я узнала, что беременна. На 12-й неделе беременности, когда скрининг показал, что с плодом всё хорошо, мы купили билеты и начали готовиться к переезду: освобождать жилплощадь, искать квартиросъёмщиков. 

Кроме того, мне нужно было доработать до определённого срока, чтобы уйти в декрет. Я взяла ещё около месяца отпуска и на 26-й неделе мы вылетели в Аргентину.

Как только прибыли на место, я занялась поиском страховой компании, поскольку после 30-й недели ни одна страховая не подпишет с вами договор.

Я узнала, какие существуют клиники, какой у них ценник, но меня смущало то, что ты платишь за роды базовую ставку, а как там пойдет, и во сколько в итоге выльются роды — непонятно.

Я думала, что приду, куплю страховку, как это делают аргентинцы, — и всё будет хорошо. Но оказалось, что это не так просто.

Не облегчало задачу и то, что мы приехали с нулевым испанским в надежде общаться на английском. Но это в Латинской Америке бесполезный номер: даже в столицах врачи практически не говорят на английском. Поэтому пришлось срочно учить испанский. Хотя, конечно, с беременным мозгом было тяжело. В итоге при помощи просмотра сериалов на испанском («Доктор Хаус» и другие) я более-менее смогла освоить так называемый спанглиш — смесь испанского и английского. И таким образом общалась с докторами. Благо моя подруга жила в Аргентине и помогала мне купить страховку и общаться с врачами.

Нюанс в том, что у всех аргентинцев, которые работают, есть частные страховые. Они бывают разного уровня, в зависимости от того, сколько ты платишь. Твоя страховка может покрывать самый минимум, а может — вплоть до одной пластической операции каждые два года. Почти все частные страховки покрывают роды, если у них страховаться больше двух лет. Но так как я не аргентинка и не работала, мне нужно было искать другой выход.

У нас тогда не было местных документов: мы приехали с загранпаспортами. Визовый режим — 90 дней, дальше ты продлить его не можешь. На момент родов наши 90 дней истекли. Но никаких проблем не возникло, потому что никто не может выгнать беременную женщину из страны на больших сроках. Это незаконно.

Привычный для россиян опыт покупки страховки «пришёл — купил» в Аргентине не работает. Я приходила в самую крупную страховую компанию, говорила: «Так, сколько стоит страховка? Отлично. У меня есть карточка и наличные, я готова купить». Мне отказывали. Даже несмотря на наличие местных анализов, подтверждающих беременность без осложнений.

В итоге только одна из четырёх компаний согласилась продать мне страховку, при этом пришлось заплатить за 2 года страхования. Ровно в 30 недель я подписала договор и у меня была страховка, по которой я могла обслуживаться в частной итальянской клинике.

Неприятным моментом было и то, что европейские страховки в Латинской Америке толком не работают. У меня была страховка для беременных, выезжающих за рубеж. Но она не покрыла и 60% моих расходов. Поэтому этот момент нужно продумывать заранее — что вы будете делать, пока у вас нет местной страховки, если что-то случится.

«Рожать в государственном роддоме только в крайнем случае»

В Аргентине есть бесплатная медицина. Беременность можно вести бесплатно, как и рожать. Государственные госпитали от частных отличаются сервисом — больше людей и очередей. Например, «скорых» в государственных больницах мало, и, как мне говорили, ты быстрее умрёшь, чем она до тебя доедет. Надеюсь, никогда не придётся это проверять.

Бесплатные госпитали неплохие. Я посещала их 2 раза, потому что хотела посмотреть, что такое бесплатная медицина и что делать, если вдруг не куплю страховку. Я посетила 2 бесплатных госпиталя. Один по недоношенным и сложным беременностям с патологиями, другой — обычный.

Врачи в частных и государственных больницах одни и те же. Например, педиатр моего сына работает в самом крупном государственном детском госпитале и в частной клинике, где у нас есть страховка. И гинеколог, который меня вёл, работал параллельно еще в 2-х государственных клиниках.

Единственное что меня отпугнуло в гинекологическо-родильном отделении государственного госпиталя — это контингент. Я просто побоялась, что эти перуанки, боливийки, парагвайки и другие мигранты украдут мой айфон, пока я буду рожать или спать.

В Латинской Америке частично до сих пор сохраняется эффект белого человека. Если ты белая, за тобой сохраняются негласные преференции.

Если ты скажешь, что иностранка, захлопаешь глазами и сделаешь вид, что ничего не понимаешь, они все радушно помогут. Но всё равно я решила, что буду рожать в государственном роддоме только в самом крайнем случае — при сложных родах или если не куплю страховку.

«Если у вас нет жалоб, зачем я буду туда лезть?»

Сам приём у врача тоже проходит довольно забавно. Ты записываешься, приходишь, тебе на палец одевают специальный датчик, с помощью которого измеряют уровень кислорода в крови и твоё сердцебиение, также измеряют живот — и всё. Никаких вагинальных осмотров не проводят. На мой вопрос, почему так, врач ответил: «Если у вас нет жалоб, зачем я должен туда лезть? Вы же хотите хорошо родить, чтобы у вас был здоровый ребёнок. Наверное, если бы у вас было что-то не так, вы бы не стали этого утаивать». Логика стопроцентная, поэтому я и не настаивала. Тем более, что меня ничего не беспокоило.

Сроки у меня стояли разные. В России я уезжала по одним срокам, потому что у меня был нерегулярный цикл и мне ставили дату родов раньше, чем она должна была быть. В Аргентине мне его откорректировали, сказав, что все женщины разные: у кого-то цикл 40 дней, у кого-то 28. Тем более, что я знала дату зачатия. Поэтому здесь я рожала в 40 недель от момента зачатия, и меня никто не трогал.

Мне провели УЗИ в 38 недель, сообщили, что все нормально. Раз в неделю я ходила к врачу, он слушал сердце ребёнка — просто прикладывал к животу маленький датчик, держал его минуту, слышал, что все нормально — и всё. Кроме того, у меня были сданы анализы согласно ВОЗ (кровь, гормоны, микроэлементы), а также глюкозотолерантный тест.

Плюс ко всему, когда все мои таблетки от изжоги перестали действовать, в 7 месяцев мне врач выписал какие-то местные препараты, которые сняли изжогу и рефлюкс вообще. Пила их 2 раза в день и чувствовала себя прекрасно: могла наконец высыпаться, так как до этого были проблемы.

«Делали ребёнка вместе — рожаете тоже вместе»

В 39 недель из меня неожиданно вытекла целая лужа крови. Я моментально приехала в больницу. Меня сразу же отправили сначала к гинекологу, затем на УЗИ. УЗИ делали минут десять: просмотрели всю плаценту, чтобы определить, почему пошла кровь. В итоге сказали, что, видимо, просто ребёнок резко опустился, и отправили домой. Я поехала и всю ночь толком не спала из-за тренировочных схваток, и уже через несколько дней утром поехала рожать. При этом ночь до того я просидела дома, потому что врач сказал: «Считайте интервал между схватками дома, не надо с ними сразу бежать в больницу — можете долго пролежать, дома комфортнее». Я так и сделала. Всё началось в 10 вечера, а к 6-ти утра я была в клинике, так как думала, что там уже приличное раскрытие. Оказалось, всего 2 сантиметра. Но меня все равно положили, решили перестраховаться.

Отправили в родовое отделение, переодели, поставили капельницу с глюкозой и сказали ждать. Ко мне быстренько пришли 2 соседки, потому что родовое отделение было на троих человек. Госпиталь небольшой, и я надеялась, что буду рожать одна. Но не повезло.

Соседкам поставили окситоцин, я от него отказалась. Потом попросила отдельную палату, потому что девочки стали орать так, будто их режут, испортив мне тем самым весь настрой. Их было слышно даже через наушники!

Мне не дали отдельную палату, сказав, что у них не будет возможности меня наблюдать, так как на первом этаже, где принимают роды, отдельных палат нет, а бежать с другого этажа в случае чего им не хотелось.

Дамы-соседки уже родили, а я к 5 часам вечера поняла, что мои старания ни к чему не приводят — раскрытие не увеличивается. Стоит отметить, что в Аргентине все за естественные роды. Они не большие сторонники как-либо провоцировать появление ребенка на свет. У них даже есть закон, согласно которому врачи не имеют права прокалывать роженице пузырь до 7 сантиметров раскрытия.

Я позвала врача, он предложил мне на выбор 3 варианта дальнейшего развития событий:
— спровоцировать роды окситоцином;
— сделать кесарево;
— просто подождать, пока ребёнок появится на свет сам.

Учитывая, что у меня было две бессонных ночи до этого, я поговорила с врачом, и он сказал: «Если ты хоть на полграмма опасаешься, то лучше не рисковать, потому что велика вероятность, что ты можешь сдаться во время родов, если не уверена уже сейчас». Поэтому мне делали кесарево.

Это достаточно принципиальное различие в отношении к пациентам между Россией и Аргентиной.

В России врач сам решает, нужно тебе кесарево или нет. В Аргентине и во многих других странах женщина выбирает сама, как ей рожать — естественным путём или с помощью кесарева. 

Разумеется, врачи объясняют риски, говорят тебе, что лучше рожать естественным образом. Но если женщина понимает, что, возможно, ей не хватит сил родить самой, или она просто не хочет больше испытывать мучения, она вольна выбрать операцию, и врачи поддерживают её решение в любом случае. 

За полчаса меня подготовили к операции. В предродовом помещении, кстати, разрешены посещения. Там со мной сначала был муж, потом подруга. Муж идёт даже в родильный блок, без папы здесь не проходит ничего. Папа должен быть на всех УЗИ, папа приходит на прием к гинекологу, все местные жители ходят вдвоём на все обследования. Здесь идеология такая, что коли вы делали ребёнка вместе — вы рожаете его вместе. Если ты мать-одиночка, то все равно у тебя должен быть любой другой близкий человек. Это очень приветствуется.

Кесарево делали минут 40, причём во время операции я то и дело засыпала и меня будили. Ребёнка вынули, положили мне на грудь, потом меня отвезли в другое помещение, где я пробыла ещё пару часов. Там меня обследовали, чтобы выяснить, нет ли большой потери крови. Затем спустили вниз, где в палате уже ждали муж и сын.

Как только меня привезли в палату к сыну, тут же прибежали несколько грудных консультантов и все вместе учили прикладывать ребёнка к груди.

Сына у меня не забирали. Наверное, я могла об этом попросить, но мне даже в голову не пришло. После полостной операции было немного дискомфортно, но сложнее было после двух бессонных ночей во время схваток.

Палата была двухместная. Можно было доплатить до одноместной, но я не стала: один человек меня не смущал. Мама моей соседки оставалась в палате на ночь и спала на стульчиках. Её никто не выгонял, она помогала своей дочери и мне, когда мне нужно было брать ребёнка. Она знала, что у меня было кесарево и что мне тяжело лишний раз шевелиться.

На следующее утро мне показали, как обрабатывать послеоперационные швы и сказали выходить в коридор и ходить. Я заставляла себя ходить как можно больше, было тяжеловато из-за невероятной усталости. Кстати, швы снимают на 10-й день. Для этого специально приезжаешь в больницу.

Меня кормили в палате. Питание было облегченным в первые сутки, потом все как обычно.

Всех, кто рожал в пятницу, выписывали в воскресенье утром — вне зависимости от того, кесарево у тебя или естественные роды.

За это время ко мне два раза приходил мой гинеколог, в воскресенье вместо него приходил другой врач. Мой гинеколог полностью объяснил мне всё, что мне нужно сделать по документам и как вести себя дальше. На мой вопрос, почему меня так рано выписывают после кесарева, он сказал: «У вас была здоровая беременность, операция прошла хорошо, с вашим ребёнком все нормально, зачем вам лежать здесь и испытывать стресс? Лежите дома и в случае чего садитесь в такси и приезжайте к нам».

Как проходят первые месяцы жизни ребёнка, рождённого в Аргентине

После рождения сына мне выдали все бумаги, касающиеся операции и здоровья ребёнка, даже сделали отпечаток ножки и пальцев. Из прививок делали только витамин К после рождения.

При твоем малейшем беспокойстве о ребёнке в палату приходит неонатолог и проводит осмотр. 

На 3-й день я ездила делать сыну БЦЖ в прививочный кабинет. Остальные прививки идут по аргентинскому календарю. В 2 и 4 месяца — АКДС и ротавирус. Ротавирус является обязательным здесь, и его нужно делать до начала прикорма. Также тут прививают обязательно от всех гепатитов и от желтой лихорадки. Прививку от лихорадки делают в полтора года.

«Быть мамой в Аргентине — это круто!»

В Аргентине дети — это естественная часть жизни. Они появляются, и жизнь продолжается. Нет такого, что ты родила и теперь никуда не ходи, сиди дома, потому что твой ребёнок может кому-то помешать.
Грудное вскармливание в общественных местах воспринимается без проблем, считается чем-то естественным, и все очень ратуют за грудное вскармливание хотя бы до полугода. Здесь считают, что ребёнок маленький и может захотеть есть в любой момент. Поэтому лучше дать ему грудь, чем плач ребенка будет слушать весь ресторан. Хотя даже и там нет никаких проблем.

Быть мамой в Латинской Америке — это круто. Для меня было шоком, что здесь в 10 вечера семьи сидят в ресторане с грудными детьми, и никого это не смущает.

А если ребёнок бегает в ресторане, и я начинаю нервничать, мне говорят: «Что вы так переживаете? Это же ребёнок, он должен бегать. Надо было бы расстраиваться, если бы он не бегал и сидел возле вас постоянно».

После России такие вещи кажутся странными.

Ещё в Аргентине совершенно особое отношение к беременным женщинам. Как только ты заходишь в автобус, тут же водитель объявляет, что зашла беременная, и просит уступить место. Если не объявил, тебе тут же уступают сами. Если ты едешь с коляской и с ребёнком в автобусе, всегда помогают, даже просить ни о чем не надо.

Если твой маленький ребёнок расплакался, его обязательно все развлекут. Когда мы получали документы для ВНЖ, вся миграционная служба нянчилась с нашим сыном, так как он очень плакал из-за колик — мы были слишком измотаны и не препятствовали.

Кроме того, есть какой-то повышенный интерес к белому ребёнку. Местные любят залезть в коляску, потрогать ребёнка за щечки, они обязательно спросят, сколько ему месяцев, кто это — мальчик или девочка, как его зовут.

На мой взгляд, это всё происходит в ненавязчивой форме. Я вижу, что люди искренне интересуются, не учат меня ничему, и у меня не вызывает их внимание к ребёнку никакой негативной реакции.

Я ни разу не жалею, что родила в Аргентине, потому что не знаю, как бы всё прошло в России.

Сейчас, даже несмотря на кесарево, у меня нет психологической родовой травмы, я воспринимаю свои роды как обычные. Была послеродовая депрессия здесь, но я тогда даже о ней не знала и не смогла объяснить врачу из-за плохого испанского. Здесь довольно открыто разговаривают о психологических проблемах, и послеродовая депрессия — вполне привычная вещь, лечится медикаментозно, считается, что это просто гормональный сбой. Врач направляет к психологу, он прописывает препараты, через какое-то время он их отменяет.

В Аргентине начиная с 45 дней можно сдать ребёнка в сад от 3 до 12 часов. При этом неважно, иностранец он или местный. Главное, чтобы были базовые прививки. Правда, с коликами в садик никто не берёт. Все сады частные, то есть платные. Кто-то имеет государственную сертификацию, кто-то нет. Но, если у тебя есть деньги, проблемы с садами здесь нет вообще.

Спецпроект «Вокруг света за 40 недель»

Все материалы спецпроекта



Подпишитесь на нас в фейсбуке: