Марии Беляковой тридцать девять лет, у нее прекрасная семья и славный здоровый трехлетний сын. Но путь к радости материнства был очень непростым. Девять лет назад они с мужем решили завести ребенка. Шесть лет назад она сделала свое первое ЭКО. А потом еще шесть. Но забеременеть ей так и не удалось. Мария рассказала Дэйли Бэби о том, как ей удалось пережить неудачные ЭКО и стать счастливой мамой.

Мы пытались зачать ребенка четыре года: два сами, а потом еще два по контролем врачей. У меня была лапароскопия (современный метод хирургии, в котором операции на внутренних органах проводят через небольшие (обычно 0,5–1,5 см) отверстия, в то время как при традиционной хирургии требуются большие разрезы — прим. Ред.) и после нее врачи порекомендовали сначала попытаться завести ребенка самостоятельно, и если за год я не забеременею, то дальнейшие шансы естественного зачатия стремятся к нулю. Мы пытались два года, но непроходимость маточных труб — это главное показание к ЭКО. Поэтому в 2011 году мы решили пойти по этому пути, я собрала все справки и документы и в начале 2012 года получила квоту на ЭКО.

Как это происходит

Разница между ЭКО по квоте и платным ЭКО только в том, что в первом случае тебе даются полностью бесплатные две попытки, а во втором ты платишь за каждую фактически произведенную с тобой манипуляцию и сам решаешь, сколько будет попыток. Каждый раз у тебя забирают выращенные с помощью огромных доз гормонов яйцеклетки, оплодотворяют их спермой мужа и в инкубаторах выращивают эмбрионы. Доживших до третьего-пятого дня подсаживают по двое.

Первая подсадка — это так называемый «свежий протокол», в нем используются самые сильные эмбрионы, а все остальные — «креопротокол». Это значит, что оставшиеся эмбрионы замораживаются, и если предыдущая подсадка не привела к беременности, через несколько месяцев следующую пару размораживают и подсаживают.

Сама процедура совсем не страшная: яйцеклетки забирают под общим наркозом, а подсадка вообще напоминает обычный гинекологический осмотр.

3а два с половиной года у меня было два ЭКО: в первом, по квоте, было две попытки, во втором, платном, — одна. Три «свежих» протокола и четыре «крео», в общей сложности семь подсадок.

Все должно было быть в порядке

По всем показателям и прогнозам у нас должно было все получиться — и действительно, я забеременела с первого же раза. Но на седьмой неделе после подозрений на выкидыш мне диагностировали внематочную беременность: эмбрион проник в маточную трубу. Мы, конечно, были в шоке, ведь процент такой ситуации очень маленький, это называется «повезло так повезло».

Во время устранения внематочной мне сделали вторую лапроскопию, потом были полгода восстановления. У меня оставался один эмбрион после первого протокола, его подсадили, но ничего не произошло. И я пошла на вторую попытку. Врач была почти уверена, что теперь-то точно все получится, ведь проблему с трубами мы исключили. Но дальше стали вмешиваться обстоятельства.

На первом протоколе второй попытки в клинике сломался инкубатор, который выращивал эмбрионы. Ничего особенно страшного в этом нет, но подсаживали не в положенный третий-пятый день, а на второй. А процент имплантации у двухдневных эмбрионов еще совсем маленький. Может быть, этот сбой сыграл свою роль.

Что пошло не так на втором ЭКО, я не знаю. И врач очень удивлялась. Все должно было быть в порядке, но видимо, мы оказались в числе тех, кому просто не повезло.

Есть и другие методы

Я поняла, что пора прекращать все это, когда осознала, что даже если я со следующей подсадки забеременею, то я не понимаю, как выношу ребенка, до такой степени тяжело далась последняя попытка. От всего происходящего я чувствовала ужасную усталость.

Я тогда думала: цель ведь не просто забеременеть, надо еще и выносить ребенка, а потом за ним ухаживать адекватно, не вынуждая всех вокруг ухаживать за мной. А физических сил на это просто не было. Возможно, мой организм раньше меня понял, что в этой гонке мы не придем к финишу.

А возможно, надо было делать больше перерывы между подсадками. Да и к тому же в голове мелькала мысль, что годы уходят. Когда кончились 4 года попыток, мне было 35. Из них больше двух лет я потратила на процедуру, которая ничего не дала, а только отняла здоровье, которое не вернешь. Но другого выбора не было, и мы с мужем поменяли тактику: решились на усыновление.

Муж начал говорить со мной о том, как я к этому отношусь, еще в середине наших попыток. Я сначала не восприняла его предложение серьезно, но после последней неудачной попытки ЭКО вернулась к вопросу сама. Спросила, отдавал ли он себе отчет в том, что значит «приемный ребенок», или просто пытался меня утешить? Он сказал, что предлагал серьезно. И тогда я вплотную этим занялась: много читала об усыновлении, оформляла и собирала документы, потом мы прошли обучение и сдали экзамены в школе приемных родителей и стали искать ребенка. Я была рада этому, и перестала горевать — ведь мы нашли другой способ достичь цели. Но это другая история.

Все как у беременных

Для меня ЭКО стало фактически беременностью длиной в два с половиной года. Ведь я была морально готова к рождению ребенка, предпринимала для этого различные действия, провела долгое время под воздействием гормонов — все как у беременных.

В норму после него я приходила почти год. Все гормоны перестала принимать, когда узнала, что последняя попытка не привела к беременности, но ощущение наполненности медикаментами не проходило еще долго. Я чувствовала в теле тяжесть, будто была налитым шаром, мне было трудно двигаться. Не лень, а именно физически невозможно. Я умом понимала, что надо начать заниматься фитнесом и приходить в форму, но постоянно чувствовала себя уставшей, сил не было ни на что. К тому же меньше, чем через полгода, у нас появился трехмесячный ребенок, и все силы, конечно, были брошены на уход за ним.

Организму во время ЭКО физически очень тяжело, и это неизбежно. Он получает огромные дозы гормонов, которые могут подойти, как в моем случае, а могут и не вызвать ответа или спровоцировать проблемы. У меня поднялось давление и вырос вес, начались трудности со свертываемостью крови. В эти два года я резко ограничила физическую активность — еще бы, ведь когда ты столько делаешь, чтобы завести ребенка, невольно боишься лишний раз пошевелиться и навредить себе, особенно в те две недели, когда ждешь результата подсадки. В это время, к счастью, женщинам положен двухнедельный больничный, которым я пользовалась.

Эмоциональная биохимия

Мне было еще и морально непросто. В это время нельзя говорить о эмоциях как о чем-то только твоем. С тобой постоянно что-то происходит: один гормон падает, другой растет, так что эмоциональное состояние сильно зависит от совершенно непредсказуемой биохимии. Тебя сопровождают перепады настроения, от эйфории и надежды до полного провала в бездну отчаянья. Словом, состояние довольно странное, особенно со стороны.

После каждой попытки я чувствовала неудовлетворенность собой. Время от времени накатывали приступы самоедства, размышления о том, что я сделала не так и почему это произошло именно со мной, а может, причина неудачных попыток ЭКО и крылась в моей психологической неготовности. Но тут все зависит от характера и того, как ты общаешься с супругом. Так что собираясь идти на ЭКО, хорошо подумайте, действительно ли вы оба готовы к этому.

Если в паре есть проблемы, недопонимания, размолвки, если кто-то склонен начинать поиски виноватых — это обязательно вылезет и усугубит и без того непростое состояние. Это парная процедура и без поддержки не обойтись.

Как сохранять самообладание

Оставаться на плаву мне помогали несколько вещей: во-первых, мое неумение долго сидеть на одном месте и просто ждать. Я пыталась все контролировать, делала ХГЧ на восьмой-десятый день и в принципе к моменту визита к врачу на четырнадцатый день уже знала, беременна или нет. Может, поэтому не было обманутых ожиданий, будто я жду подарка, а мне его никто не подарил. Я всегда пыталась «заглянуть под подушку» и заранее узнать, есть ли там подарок. Я сосредоточивалась не на том, чтобы горевать, а на том, как сделать, чтобы в следующий раз вышло, и сразу же предпринимала следующую попытку. К тому же, все это время я работала, это помогало переключаться. А пока ты при деле, чего горевать?

Во-вторых, в это время здорово включился мой супруг. У нас никогда не вставало вопроса «кто виноват?», главным вопросом было «что делать?» Муж очень поддерживал меня, вмешивался равно в той степени, в которой это требовалось, его участие было необходимым, но не назойливым. Он не приставал с глупыми вопросами и странными советами, не опекал слишком сильно, не лез в душу. Своими впечатлениями и эмоциями он со мной не делился. Но наверняка тоже переживал.

В-третьих, я много читала и смотрела на эту тему: медстатьи, блоги, документальные фильмы, американское и польское реалити-шоу про пары, которые в реальном времени делают ЭКО. Как следствие, я очень хорошо понимала, что со мной делают, для чего и, главное, зачем мне это. Не могу сказать, что в процедуре есть что-то выходящее за рамки обычных медицинских манипуляций и состояний. Люди переживают и гораздо более сложные вещи. Мне кажется, очень важно одновременно осознавать о себе две вещи: ты уникален, но при этом далеко не единственный, с кем это случилось. И не зацикливаться на том, что твои переживания — это что-то из ряда вон. Большинство проходящих через эту процедуру с такими вещами сталкиваются. И когда видишь, как они с этим справляются, понимаешь, что жить дальше можно.

Я не знаю, пойду ли я на ЭКО ради того, чтобы завести второго ребенка. Знаю точно, что это перспектива не ближайшего года и даже не двух. Но я не жалею, что попробовала, это нужно было сделать. Конечно, есть мысли, что все могло бы быть иначе, есть некоторый страх вернуться и пережить все это заново. И конечно, возраст, образ жизни, сама ситуация, то, каким трудным был наш путь к родительству, во многом сформировало осознание его ценности и отразились на нашем отношении к сыну. Он для нас — ненаглядное чудо. Так что если вернуть меня в начало этого пути, думаю, я прошла бы его точно так же.

Спецпроект «В ожидании чуда»

Все материалы спецпроекта



Подпишитесь на нас в фейсбуке: